kerouack: (Default)
Давление воздуха нормальное. Неполадок никаких. Компьютер молчит. Только у меня давление слегка пониженое - сказывается долгое бездействие, даже ежедневные тренировки уже не помогают.
В остальном самочувствие нормальное что, впрочем, неудивительно. Пульс в норме, реакции организма в норме.

Тут не так мало места, как мне сначала казалось - чтоб пройти из грузового отсека в рубку нужно минут двадцать, и это сейчас, когда я уже привык к обходу раз в три часа и фиксирую показания приборов почти не глядя, на автомате. Конечно, всё прямиком записывается в комп - у него везде датчики, но инженеры решили перестраховаться, да и обход штука полезная - не даёт закиснуть, держит в форме.
Хорош бы я был, если бы целыми днями читал книжки и заполнял судовой журнал, совсем бы обленился. Я и сейчас-то иногда забываю про тренировки, да так и сижу, пока компьютер не напомнит громким писком. Сволочь такая, ведь у него есть речевая программа, и он прекрасно умеет ею пользоваться. Слишком много воли ему оставили инженеры, честное слово, зря - наглеет.

А я чахну, да. Ну а чего ещё стоило ожидать? Послали бы биолога - от него больше пользы было бы, а мне тут делать почти нечего - всё автоматы делают.
Иногда мне кажется, что я понемногу начинаю сходить с ума. И разговоры с компьютером не помогают. С логикой у него порядок, а вот интересов никаких, да и чувство юмора какое-то специфическое. Хотелось бы мне посмотреть в глаза тому гению, который его программировал, это чувство юмора.
Временами жалею что на борту нет спиртного. Хотя, с кем тут пить, с этим железным болванчиком?

Эх-хе-хех...
kerouack: (Default)
Окружной прокурор Харрис рано приехал на работу, задолго до начала рабочего дня.
День предстоял насыщенный - несколько встреч, куча документов, и один судебный процесс, требовавший его личного присутствия, что случалось крайне редко.
Харрис поднялся по лестнице, прошёл по длинному коридору и, войдя в свой кабинет, приоткрыл окно.
Свежий воздух, ещё прохладный с ночи и не наполненный выхлопными газами, бодрил не хуже кофе.
Прокурор достал из портфеля бумаги по делу Энрико, племянника сеньора Модесто и, развалившись в кресле, начал перелистывать их, что-то тихо напевая себе под нос.

Окружной прокурор Харрис любил свою работу.
kerouack: (Default)
Сеньор Модесто был толст, красноморд и неуклюж. Сеньор Модесто потел даже тогда, когда ел сэндвич с салатом, а сэндвичи сеньор ел крайне редко.

Доев третью тарелку лазаньи, налив виски из графина и промокая мягким хлопковым платочком обширную лысую макушку и тонкие усики на лице, сеньор Модесто сидел за массивным письменным столом красного дерева и нетерпеливо поглядывал на чёрный эбонитовый телефонный аппарат.
Отпивая из стакана маленькими глотками, он достал из ящика стола потёртый, видавший виды кольт своего отца, большой чёрный 1911 со стёртым местами воронением, лоснящийся от его жирных рук.
Проверил магазин в пистолете, и нервно зачесал лысину левой рукой, держа оружие в правой, и продолжая поедать глазами телефон.
Сеньор Модесто ждал. Ждал и боялся.

Телефон не звонил.
kerouack: (Default)
Последняя гильза со звоном ударилась об асфальт когда между домов ещё гуляло эхо от выстрелов и помощник окружного прокурора Шимель начал тихо сползать по окровавленной и пробитой пулями двери своего дома, удивлённо глядя широко распахнутыми глазами на высокого человека в тёмном плаще и серой шляпе, спокойно свинчивающего глушитель с револьвера.

Джек убрал револьвер в кобуру, сунул глушитель во внутренний карман плаща и, скользнув взглядом по умирающему, неторопливо пошёл дальше по улице.

Начинало светать.
kerouack: (Default)
...Но в сумке ещё лежала бутылка коньяку, наполненная более чем наполовину, свёрток с сэндвичами, и едва начатая книжка.
Положив билет в карман рубашки, я запахнул куртку поплотнее и сел на лавку поближе к пепельнице.

Покуривая, прочёл пару страниц.
Закрыл книгу и смотрел в окно, как долгий и обильный дождь омывает оконное стекло и всё что за ним. Читать больше не хотелось, хотелось лишь курить, и смотреть на этот бесконечный серый дождь, промачивающий насквозь деревья, дорожки, траву на газоне, таблички с номерами автобусов, свисающие с края крыши, пробегающую мимо собаку;
переполняющий стоящие на улице урны, льющийся со скатов крыш и козырька телефонной будки, бегущий струями по торговому автомату с сигаретами, стоящему у входа в зал ожидания, и бурно низвергающийся в зарешёченные сливные отверстия по краям дороги.
Достав бутылку, и делая маленькие глотки время от времени, я просидел так ещё часа два, пока дождь не закончился и не выглянуло солнце из за туч.
На часах было четыре пополудни, до автобуса ещё полтора часа.

Убрав бутылку в сумку и подняв ворот потрёпанной армейской куртки я встал, и вышел из здания автовокзала, чтоб размять ноги и подышать таким свежим после дождя воздухом.
В лужах отражались лучи яркого уже, весеннего солнца. Улочки и дома маленького городка, свежеомытые дождём, создавали иллюзию новизны и чистоты мира.

Настроение моё, с утра никакое, начало приходить в норму.
kerouack: (Default)
На улице птички щебечут и каркают.
И кофе допит, и курева нет.
Мозги мои ночью зажарены шкварками.
За окнами серый и мутный рассвет.
kerouack: (Default)
Среди бесчисленных миров
Я сдуру выбрал мир наш глупый,
И в нём теперь, посредством слов,
Ищу крупицу смысла.
                                      С лупой.




17.03.2010
kerouack: (Default)
Струится по скатам, по трубам, по листьям
намокших деревьев
вода.

Луна, облака, одинокие птицы
в темнеющем небе
видны не всегда.

Дороги, тропинки, шоссе, переулки,
аллея,
скамейки в опавшей листве.

Фонарь одинокий осветит бутылку
портвейна
в озябшей руке.

Локтём прижимая рюкзак и пакетик,
ты сделаешь первый глоток.

И вспомнишь и песни, и книги,
и этих.
Которых дождаться не смог.

Обычай забыт и аллеи пусты.
И старый товарищ сжигает мосты.
Один, и второй, и десяток их...

Ну же.
Ты тоже - уйди и забудь.
Ты нынче промок, и наверное даже простужен.

У каждого свой, исключительный путь.
А тот, что был общим, теперь никому и не нужен.

(с) моё
10.03.2010


Старому Эгладору, "Битломанской стреле",
ну и старому-доброму старому Арбату заодно,
посвящается.

R.I.P.



В местности Камигато люди, выходя посмотреть на цветение вишни, берут с собой завтрак в небольшой коробочке.
Когда приходит время возвращаться домой, они бросают коробочку на землю и растаптывают ее ногами.
Во всякой вещи важен ее конец.

Из Хагакурэ ("Сокрытое в листве")
kerouack: (Default)
Я иду к парку.
От проспекта, от троллейбусной остановки, ведёт меня маленький переулок-бульварчик, мимо больницы, мимо какой-то школы, к красивой кованой ограде метров пяти высотой.
Половинка огромных ворот, когда-то давным давно немного приоткрытая, да так и замершая настолько, чтоб прошли лишь один-два человека.
Дорожка вдоль ограды парка, мимо шахматной беседки, мимо давно и прочно знакомых деревьев, потом через маленький овражек, и вот я пришёл.
Надо закурить.
Почти незаметный дождик.
Красные, жёлтые, зелёные и уже чёрные листья под ногами.
Листья между деревьями, листья на дорожках парка, на ботинках и пеньках, на кованой чугунной ограде.

Белое небо в ветвях деревьев над головой.
И никого. Только тени прошлого, всплывая, тычутся черенками опавших листьев в мою остывающую память.

Лысое дерево, лежачее дерево, спуск к набережной...
Здравствуй, Андуин.

Голоса, лица, вкус вина и хлеба с майонезом, и запах прелых листьев, мокрой джинсы и кожи.
Звук стука дерева о дерево, бренчание гитары и тоненький трогательный голос,
поющий о том что "мы ещё вместе", и потому "им нас не взять";
царапают изнутри, но уже не больно.
Почти не больно.

Только немного горько. И холодно.


Над Аст-Ахэ идёт снег. Большие белые хлопья беззвучно оседают на холодные камни, на пробитую крышу, на обгорелые обломки лютни в камине.

Руины мертвы.

И только память вернувшегося способна оживить те голоса, что раздавались под этими сводами.
И только призрачные образы - лица старых друзей, беззвучно блуждают вокруг.


Легенды будут молчать - не осталось менестрелей которые были там. Вообще никого не осталось. Когда я вернулся...

Когда я вернулся никого не было. Никого живого. Запах гари и крови - самые яркие воспоминания.

А в замке только тени моей памяти. Я возвращаюсь туда иногда.

Никого.




kerouack: (Default)
Доброе yтpo


Дым уже не клубился y потолка, a стелился над полом красивыми серо-сизыми слоями. Рассветные лучи c большим трудом пробивались сквозь низкие облака и пыльные зеленые шторы.
На столе в углу шипел оставленный без присмотра телевизор. Я отвел взгляд от пожелтевшего потолка и c трудом встал из кресла.Read more... )
kerouack: (Default)
Коридор.
Тёмный и гулкий коридор в бетонной толще неизвестно чего. То есть известно - это "база", она же "центр", она же "дыра". Так называют это место те, кто здесь работает.
Но никто из них не знает что представляет собой сие сооружение снаружи: огромное здание в центре города, подземный бункер в дремучем лесу, или кратер потухшего вулкана...
На эту тему у персонала ходят как анекдоты, так и вполне жизнеспособные версии, коих множество, но достоверно никто ничего не знает.
Стены коридора отделаны серыми пластиковыми панелями, на полу линолеум того же цвета.
Круглые лампы забранные решётками плавно загораются и гаснут, подчиняясь датчику движения.

Вот, по коридору идёт человек. Если, конечно, можно назвать человеком это недоразумение. Грязный белый халат, заляпаный пятнами кетчупа, горчицы, и ещё чего-то трудноопределимого, светлые брюки в тонкую полоску, салатовая рубашка, ярко-розовый галстук и сандалии на босу ногу. Так же его украшают прогрессирующая залысина, рыжие усики и большие очки в жёлтой пластиковой оправе.

Идёт он медленно, слегка шаркая по полу волочащимися задниками плохо застёгнутых сандалий, и бормоча что-то себе под нос.
Он никуда не спешит - его дежурство кончилось и скоро он ляжет спать.
По крайней мере, он так думает. Он почти счастлив, ведь когда закончатся контрактные три года работы на базе он окажется в своём родном городе, с круглой суммой на счету, и никакая налоговая больше не посмеет поднять на него заднюю лапу.

- Вы уверены что необходимо было набирать этих клоунов?

Человек неопределённого возраста, среднего телосложения, одетый в чёрный костюм напоминающий форму охранника, отвернулся от монитора на котором отображался коридор с идущим по нему рыжим субъектом.

- Да, инструкции были однозначны. Вахты должны нести индивиды обоих полов, всех возрастов, всех профессий и социальных слоёв. Без исключения всяких маргиналов, уголовников и бездарных профессоров.
Отвечавший, сидящий в кресле напротив, улыбнулся. Он уже не первый раз слышал этот вопрос, и в этом новый начальник службы безопасности оказался неоригинален.
Однако, должность куратора проекта накладывает обязательства не только обеспечивать координацию между разными службами, но и отвечать на глупые вопросы.

Profile

kerouack: (Default)
kerouack

August 2011

S M T W T F S
 1 23456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 12:18 am
Powered by Dreamwidth Studios